Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

ПОСТ ЗАГЛАВНЫЙ

После долгих лет поисков, размышлений и походов по психотерапевтам я осознала наконец, что со мной происходит, когда открыла предисловие к книге Алис Миллер "Драма одаренного ребенка" http://amtranslations.livejournal.com/2011/04/22/.  Она писала о том, о чем до сих пор молчит пресса, о чем не принято говорить в обществе: о насилии родителей над детьми.

Это происходит из поколения в поколения:
-детей унижают и издеваются на ними, чтобы почувствовать свою значимость
-избивают, чтобы выпустить агрессию и напряжение
-контролируют каждый шаг и слово, чтобы почувствовать себя "сверху", непререкаемыми авторитетами
-манипулируют, не считаясь с детскими чувствами
-оставляют на произвол судьбы, отказываясь от любой ответственности

-насилуют...
-и наконец, просто-напросто мстят детям за все, что у самих не получилось в жизни и за то, что когда-то с ними делали их собственные родители, часто откровенно получая удовольствие от насилия.


Самое страшное в родителях этого типа то, что они ни при каких обстоятельствах не признаются себе или окружающим в том, что на самом деле делают.
Слишком больно и тяжело или они им просто так удобнее и выгоднее?

Почему молчит общество? Потому что "РОДИТЕЛЕЙ НЕ ОСУЖДАЮТ". Многие родители этим пользуются.

Результат: неврозы, депрессии, сломанные судьбы, суициды, все виды зависимостей, ненависть к себе и многие другие вещи.

Этот дневник и другой, где я выкладываю свои переводы текстов Алис Миллер http://amtranslations.livejournal.com/, посвящен людям, которые в первую очередь не боятся задавать себе вопросы и искать ответы, предпочитаю пусть страшную, но все же правду.

Всем остальным "она-же-мать", "мать-это-святое" и прочим товарищам с отсутствием критического мышления и способностью выносить правду - в лес. Матом ругаться не стесняюсь (и даже люблю), баню без объяснений.

(no subject)

С тех пор, как написала последний пост о страхе смерти, вот с тех пор я еще себя на этих мыслях не ловила. Во как. Слила всю пену.
И надо психотерапевта, ой как надо. Денег жалко... а работать надо. Внутри война и чрезвычайное положение, весь организм работает в режиме "спасайся кто может". Сон, еда, общение и отношение ко всему на свете ренулируются этим состоянием.

Переживаение ребенком чувства вины

Алиса Бяльская "Легкая корона"


Я была слишком худенькой и портила общую картину счастливого советского детства, резко выделяясь среди прочих питомцев садика. Как ни торопилась я поскорее съесть суп, вся группа заканчивала есть первое намного раньше меня. В наказание за такую медлительность мне вечно клали второе в еще недоеденный суп. Такое блюдо я, конечно, есть не хотела и ковыряла противную массу ложкой до тех пор, пока тарелки не забирали и не давали компот. Набрать вес и обрести радующие глаз округлые формы я, таким образом, не могла. Воспитательница Валентина, большая, дородная бабища, в тот злополучный день решила наконец-то научить меня дисциплине. Когда мне бухнули пюре и котлеты в недоеденный овощной суп и я перестала есть, она встала надо мной и грозно скрестила руки на груди.
  — Ешь! — сказала она таким страшным голосом, что сердце у меня ушло в пятки. Я попробовала запихнуть в себя кусок котлеты, но от ужаса и стыда — все дети смотрели на меня — только подавилась.
  — Вот что, мне это надоело! Все едят как люди, одна ты выпендриваешься!
  Она дернула меня за руку, с силой подняла со стула и сунула мне мою полную тарелку. — Противно смотреть, как ты ешь! Иди в туалет и ешь там, как свинья! Таким, как ты, — место в туалете.
  Она подтолкнула меня в спину, и я двинулась к туалету, держа тарелку двумя руками. Она шла следом. Войдя в туалет, я посмотрела на нее, не зная, что делать дальше.
  — Ешь. Тебе ложка не нужна, свиньи обходятся без ложек и вилок. И чтобы съела все до конца!
  Вокруг были только белые кафельные стены, белые умывальники и маленькие зеркала над ними, покрытые паутиной трещин. Сбоку в отдельных кабинках белели унитазы. Она стояла и наблюдала за мной. Я не могла заставить себя посмотреть ей в глаза, все, что я видела, — это большое, красное от злости лицо и вздувшиеся вены на такой же красной шее. Каким-то образом внутри себя я знала, что, если заплачу, попрошу прощения и пообещаю в следующий раз есть нормально, она выпустит меня отсюда. Но я не хотела просить у нее прощенья. Прощенья просят только у тех, кого любят, ее же я ненавидела. Я опустила голову в тарелку и стала есть то, что можно было съесть без помощи рук: разваренные разбухшие овощи, тефтели. Ее передернуло.
  — Смотри, если хоть одна капля упадет на пол, ты потом языком весь туалет вылизывать будешь!
  Она вышла, и я осталась одна. Зажмурившись, я представила себе, как буду языком, квадратик за квадратиком, вылизывать кафельный пол. Слезы лились из глаз, и я перестала различать зеркала и умывальники перед собой. Перехватив одной рукой тарелку, другой я стала выгребать из тарелки перловку и жидкую массу, в которое превратилось смешанное с супом пюре. У еды был соленый вкус слез. На дне тарелки осталась только жижа. Я выпила ее через край и с ужасом поняла, что часть вылилась на пол. Приготовившись к худшему, я оглянулась, но увидела в открытую дверь, что в столовой уже никого нет, все ушли во двор гулять. Поставив тарелку на край умывальника, я взяла туалетную бумагу и вытерла ею пятно. На всякий случай помыла тарелку и лицо и, сев на унитаз, стала ждать, когда кто-нибудь придет и выпустит меня из туалета.
Когда меня вывели гулять к остальным, все вели себя так, будто ничего не случилось. Я смотрела на детей, на Валентину, на знакомый двор — и не узнавала. Мне казалось, что все они правильные и на своем месте, что все вокруг принадлежит им: сад, горка, избушка, голубое небо и деревья, даже солнце, лившее на меня свой теплый свет, были не моими, а их.

...............................................................................................................................................................................................................................

Очень точно описаны ощущения ребенка, которого обвинили в "страшном преступлении" - ты уже отдельно от всех, ты неправильная, виноватая, весь мир уже на другой стороне. Так переживает ребенок чувство вины.

(no subject)

Очнулась от наркоза, когда везли из операционной. Пьяненькая еще, как есть. Говорю дядьке-анестезиологу:

- Нос чешется. Почешите мне нос!
- Не могу я тебе почесать, - отмазывается он, - я же не знаю, где точно он у тебя чешется.
- Слева, - говорю. -Ну почешите, вам жалко, что ли?

Не почесал ))), но я диалог настойчиво продолжаю.

- Кушать хочу!
- Сейчас вот отойдешь и пойдешь домой кушать.
- Хочу каши манной!
- Я тоже хочу... но мне ее никто не варит.
- А вы ко мне приходите потом... я и вам сварю.

Эк меня развезло-то :))) когда очухалась, первым делом, действительно, хорошенько почесала нос. Слева )

(no subject)

Вчера решила напиться. Надо же, наконец.
Купила стограммовый стаканчик водки и клюквенного сока.
Пришла домой, миниут за 10 выдула это все, культурненько, через соломинку.

Потом только помню, что жутко пьяная строгала салат с недешевой тресковой печенью, купленной специально на закуску. И думала, что не позвонить ли папаньке и не сказать ли, что будет, если я запью. Ну то есть я стану алкашкой, в запой уйду, как он будет реагировать? Поведет меня к своему наркологу? Гы. Смешно.

Потом я этот салат ела, тоже очень пьяная, потом 3 минуты лежала, разглядывая кружащийся потолок и пытаясь глубоко дышать, чтоб это прекратилось.
Потом салат попросился наружу, и эту его просьбу пришлось уважить.

И где удовольствие, а? 10 минут сомнительного кайфа. Ну, похудела на один салат, да. Оно того стоило?

Эх, даже порядочного алкаша из меня не выйдет :)))

(no subject)

Ой, я не могу! Подсела на "Отчаянных домохозяек" - нравится, жуть.

-Мы не едим мяса, мы вегетарианцы.
-И давно?
-С тех пор, как я поняла, что мясо - продукт убийства.
-Может, нам тогда поискать в магазине свинью-самоубийцу?


Ржунимагу я :)

(no subject)

Иду на работу с утра после отпуска, и так не хочется втягиваться снова в эти дрязги, наезды, обвинения, разборки и чувство вины. Решила, что я - бочка. Главное то, что внутри, чем эта бочка наполнена. Нужно, чтоб она была наполнена, чтоб снаружи всякая дрянь не могла проникнуть.
Нужно наполнять хорошим. Отгораживаться от плохого, от чужого плохого. Если кто-то идиот, это не мои проблемы.
Повышать уровень гормонов счастья изнутри, чтоб иммунитет окреп.
Чем хорошим наполнить? Мыслями, воспоминаниями, ощущениями. Из хороших воспоминаний - природа. Маленькие отрывки, моменты: у моря, на озере, закат, когда в детстве залезали на дерево, чтоб на него посмотреть. Это все мое, в копилку.
Не хочется связывать хорошие воспоминания и мысли с конкретными людьми, чтоб не зависеть ни от кого в этом. Люди меняются, для меня это ненадежно. Пока, по крайней мере.

Постепенно стала ловить себя на том, что вечером перебираю теплые и добрые маленькие события, от приятной погоды до чьей-то неожиданной улыбки, покупки хоть мороженого, хоть яблочка. В копилку все.

Хочется выделить эти события, вынести на первый план своего внимания. Обязательно нужно переходить на солнечную сторону улицы, иначе можно с ума сойти.
Почему - потому что я всю жизнь решаю чужие проблемы, беспокоюсь из-за чужих тараканов. Все, хорош, сами их жрите с макаронами.

Вспомнила, как когда-то ходила в индийский ресторан, в котором мне понравилось так, что он мне снился потом. Там было все для всех органов чувств: благовония, приятная музыка, мягкий диван с подушками, яркие жизнерадостные цвета оформления - что-то оранжевое с красным, золотые узоры. И, конечно, мягкая баранина, специи, какой-то невообразимый чай. Воздействует сразу на все рецепторы удовольствия.

Пытаюсь так. Нравится. Даже тренируюсь на работе - начальница чего-то подколола, а я думаю: отлично, концентрируемся, стрела пролетела мимо, это ее проблемы, мое хорошее от этого никуда не денется. Улыбаемся. Обломись, дорогая начальница.

Тренировочка. Обязательно.

(no subject)

Сон.
Как будто я болею, лежу. Мать ходит туда-сюда по квартире. Но ко мне не подходит вообще. Мне очень хочется, чтоб она сама, первая, подошла, просто так. Выразила свое хорошее ко мне отношение! Ну вот хочется, так же делают нормальные люди, просто так подходят друг к другу и показывают, как любят. Просто!
Жду и жду. Потом начинаю плакать. Мать походит, раздраженно спрашивает, что такое. И все, уходит. И так несколько раз.

Другой сюжет.
У меня порыв - приехать к матери и бабушке. Я набираю всего вкусного в пакет и еду. Не виделись давно. Приезжаю, они сидят и разговаривают. на меня - ноль внимания. Я шучу, чтоб не взорваться, подавляю в себе крик возмущения. Шучу, мол, сама с собой здороваюсь. Они смотрят на меня как на идиотку, злятся, что влезла в разговор.

За гранью

Мне гораздо легче жить, когда я понимаю, что на свете есть люди с принципами. Которые не украдут и не ударят, даже если предоставится возможность сделать это безнаказанно. Которые сами для себя внутри решили четко, что для них это неприемлемо.

С такими рядом не начнется цунами, как в снах про мою мать, потому что они не будут переходить границы и врываться на чужую территорию, уничтожая все живое. У них есть свои границы и они их хранят. Это чистоплотность. И с ними можно не бояться, что когда ты будешь слабый, на тебя набросятся и оторвут кусок. Люди с принципами.

Я таких знаю.


И еще у меня в голове крутится мысль. Недавно читала книгу про сталинские времена, арестовали одного профессора и в лагере с голодухи он попробовал человечинки. И все. Больше ничего уже есть не смог, настолько вкусно жрать себе подобных. Никакие деликатесы он уже не хотел, даже когда на волю вышел. Принципиальность - по боку, голод был сильнее. Но ведь многие не жрали человеческое мясо, предпочитали голодать.

Безнаказанность и безграничная власть - страшные вещи, если ребенок оказывается в руках голодного и беспринципного человека. Слишком легко тут переступить черту и обратно уже не вернуться. Думаю, это одна из причин, которая не дает родителям осознать, что они творят: тут же халявное мясо, что ж теперь, бросить халяву и терпеть голод, или идти добывать еду самому? Нет, они уже привыкли к халявной человечинке, и любыми способами захотят вернуть себе эту "недоеденную" жертву, если она  посмеет заявить, что она - не еда!

А ведь за гранью понимания столько вещей, которые творят родители: ищут повод (и всегда находят), чтобы избить, поиздеваться, унизить, опустить, показать ребенку, что он - никто, полное ничтожество без прав. Да, специально ищут повод. Понятно, что им самим невыносимо, память о перенесенных унижениях требует в свою очередь унизить кого-то.  Но кто-то предпочитает это осознать, перетерпеть и искать другие пути, а кто-то жрет других, не желая задумываться.

ВСЕВОКРУГ, мать и !!!Я!!!

У меня четкое ощущение, что весь мир вокруг я воспринимаю так, как воспринимала мать. Как впитала это тогда, в глубоком детстве, когда была с ней одно целое, так и осталось.

Например, я воспринимаю погоду и природные явления именно в этой связи. Не дай бог. дует холодный сильный ветер и при этом ни облачка, солнце. Ужасно. Это настоящее издевательство: "Я здесь, у меня есть оно, тепло, любовь, все то хорошее, что только я могу тебе дать, но ты этого не получишь! Я очень далеко, а ты будешь мерзнуть! И никакие это не конфеты в твоей руке, девочка, это же камни, самые настоящие... Ха-ха, ты поверила, что это конфеты? Здорово, мне удалось тебя обмануть и увидеть, как умирает твое доверие к этой жизни. Я очень сильная и могущественная, у меня в руках чья-то жизнь, и я буду ее ломать, чтоб прочувствовать свою значимость".

Море огромное, бескрайнее, глубина очень большая - "Я налечу на тебя, как цунами, и ты не сможешь защититься, у тебя вообще нет никаких средств защиты! "

Хорошо, когда идет дождик: он плачет вместе со мной, мне не нужно напрягаться, чтобы казаться веселой.  Кажется, все плачут в дождь, всем грустно, и я могу погрустить, могу быть собой, не стесняться переживать свою боль.

Бесконечность. Небо такое огромное, бесконечное, как расстояние до матери. В детских страхах мне казалось, что даже если она сидит рядом, расстояние до нее такое огромное, что оно просто непреодолимо.

ВСЕВОКРУГ. И как же выжить в этом мире? Как отделить то, что НЕ МАМИНО, других людей и мое, собственное?

Я застряла там, потому что не смогла прожить этот страх тогда. И сейчас он требует внимания, справедливости: дай мне выйти, дай мне сказать, как это было! Это было плохо, слишком плохо, за гранью, это было СЛИШКОМ для того, чтобы ребьенок смог это пережить.

И еще - одиночество. Я ведь не одна сейчас, и я знаю, что есть люди, кому я могу открыться и довериться. Но тогда одиночество было настолько огромным, что захватило и небо, и море, и сушу огромной ПУСТОТОЙ,  в которой даже воздуха нет, в которой все вымерло, все мертвое.

Как это все разделить, матери отдать ее, страшное, других людей превратить обратно просто в людей, а не материных "агентов", как вернуть свою реальность? Правда, не знаю. Сначала все же - прожить этот ужас, и не одной. Для начала - прожить! Выпустить. Пока так.