Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

ПОСТ ЗАГЛАВНЫЙ

После долгих лет поисков, размышлений и походов по психотерапевтам я осознала наконец, что со мной происходит, когда открыла предисловие к книге Алис Миллер "Драма одаренного ребенка" http://amtranslations.livejournal.com/2011/04/22/.  Она писала о том, о чем до сих пор молчит пресса, о чем не принято говорить в обществе: о насилии родителей над детьми.

Это происходит из поколения в поколения:
-детей унижают и издеваются на ними, чтобы почувствовать свою значимость
-избивают, чтобы выпустить агрессию и напряжение
-контролируют каждый шаг и слово, чтобы почувствовать себя "сверху", непререкаемыми авторитетами
-манипулируют, не считаясь с детскими чувствами
-оставляют на произвол судьбы, отказываясь от любой ответственности

-насилуют...
-и наконец, просто-напросто мстят детям за все, что у самих не получилось в жизни и за то, что когда-то с ними делали их собственные родители, часто откровенно получая удовольствие от насилия.


Самое страшное в родителях этого типа то, что они ни при каких обстоятельствах не признаются себе или окружающим в том, что на самом деле делают.
Слишком больно и тяжело или они им просто так удобнее и выгоднее?

Почему молчит общество? Потому что "РОДИТЕЛЕЙ НЕ ОСУЖДАЮТ". Многие родители этим пользуются.

Результат: неврозы, депрессии, сломанные судьбы, суициды, все виды зависимостей, ненависть к себе и многие другие вещи.

Этот дневник и другой, где я выкладываю свои переводы текстов Алис Миллер http://amtranslations.livejournal.com/, посвящен людям, которые в первую очередь не боятся задавать себе вопросы и искать ответы, предпочитаю пусть страшную, но все же правду.

Всем остальным "она-же-мать", "мать-это-святое" и прочим товарищам с отсутствием критического мышления и способностью выносить правду - в лес. Матом ругаться не стесняюсь (и даже люблю), баню без объяснений.

Ненависть к себе

Сегодня утром снова накрыло.
И кажется, с чего бы, все было хорошо утром. Вышла в магазин. И началось: я почему-то вдруг испугалась, что на меня сейчас наедет продавщица, из-за того, что у меня что-то упало, или прицепится, чтоб я что-то купила, и мне надо будет отбиваться. Что я что-то сейчас уроню, все эти на соплях висящие вешалки, и я должна буду что-то купить, иначе буду нехорошая...Началось ожидание наезда, обвинения, использования подавления. Все знакомо, но как это выбивает из колеи. Осталось чувство собсвенной какой-то отстраненности от нормальной жизни, будто я живу в отдельном мире, где все время борьба, и мне самой из-за себя противно. Что я не могу установить нормальных доброжелательных контактов, что я такая тревожная, что я везде подозреваю подвох, и так противно из-за себя. И понеслось, как снежный ком. Просто ненависть к себе. Из-за того, что у меня все не так, я вся не такая, все везде само портится, стоит мне подойти...
А потом начала кружиться голова и пропадать реальность, будто я что-то делаю, но автоматом, потому что все настолько плохо, как в дурном сне. и надо сейчас только дотянуть, усилием воли выбрать продукты, донести до кассы... И меня еще удивляло, как я  могу соображать, думать, что купить, когда на самом деле все так хреново, и из меня рвется это ВСЕ ПЛОХО, это отчаяние.

Я не дала этому чувству сбежать. Я стала думать, ОТКУДА это и ЧТО это.
Это - ненависть к себе, такая черная безнадежная автоагрессия, от которой,кажется, нет спасения.

Откуда. Выплыло из памяти: я стою перед зеркалом, мне лет 13, мать шьет мне сарафан из своей старой юбки. Я стою и хочу умереть, потому что за полчаса, проведенные перед зеркалом, заколотая булавками, мать ни секунды не разговаривала со мной спокойно. "Повернись!" Поворачиваюсь. "Да не туда. ты что, вообще не соображаешь ничего, идиотка! ты решила мне все нервы вытрепать! Ты меня доведешь!"  "Руки подними". Я в страхе поднимаю. "Ты можешь НОРМАЛЬНО  поднимать??? Что ты дергаешься?! Сколько можно надо мной издеваться7 Ты видишь, все полетело, а? Ты вообще ничего не можешь нормально сделать?!" "Ты можешь не шевелиться??!! Ты опять все испортила! Я тут долблюсь из последних сил, а она даже стоять нормально не может! Что ты горбишься? Что ты вздыхаешь?"..............................................

Мне 16. Мы делаем ремонт в новой квартире. Клеим обои. Как клеить, я, естественно, не знаю, я это делаю в первый раз!
Я не помню, за что, но мать тогда обиделась на меня, как обычно, и домой поехала одна. А я помню эту темную комнату, запах клея и обоев, и ступор мозгов, потому что каждое мое движение было катастрофой. Ни разу, выходя куда-то вместе, мы не возвращались тоже вместе. Она обязательно находила, на что обидеться, и я уже заранее знала, что нужно взять свои ключи.

Мне 19. Мы собрались в театр. Я что-то сказала матери, что ей не понравилось. Билеты у нее. Она отворачивается и заходит в театр одна, хлопая дверью перед моим носом. Я остаюсь одна на заснеженной улице. Иду домой, душат слезы.

И так каждую секунду - и это то, что я помню.
Я возненавидела себя за то, что все делаю неправильно и доставляю другим только огорчения. Мне казалось, где бы я не появилась, у людей сразу начинаются проблемы. Например, в 12 лет я легла в больницу, и там к девочке из нашей палаты перестал приходить кавалер. Мне-то было абсолютно ясно, почему -ведь я там появилась. Я себя чувствовала такой виноватой из-за ее слез.

Еще полгода назад я четко осознавала,  что я не на стороне себя-ребенка. Я ненавидела этого ребенка, прямо убить его хотелось, это же он во всем виноват! как бы я не старалась понять, что все не так, у меня ничего не получалось. Я доставала детские фотки, где мне 2 года. и на меня накатывала злость и отвращение к этой маленькой.

Теперь я знаю про ее отчаяние и безнадежность, о невозможности любых попыток выбраться из окружения обвинений. Она могла только задыхаться там, вдыхать этот отравленный воздух, потому что другого не было. Она настолько была завалена обвинениями, что просто ела их с пищей и вдыхала с воздухом, они были кругом, в каждом предмете вокруг, в каждом своем и чужом движении таилась скрытая до поры до времени угроза и обвинение. Виной было ВСЕ ВОКРУГ.  И каждое действия могло иметь такие страшные и огромные последствия.

Теперь я знаю одно - пускай ненависть к себе еще жива, по привычке, но она будто утратила свою силу, я ее лишила подпитки. Я тут не при чем, это ты больная, грязная халявщица. Вот именно что халявщица - свои помои, из которых она почти вся и состояла. она выливала прямо на меня, чтобы долго не возиться. Удобно. Но меньше их у нее не становилось от этого.

Да, я сейчас, слава Богу, готова защищать эту девочку, яростно. Я перешла со стороны обвинителя, на которой находилась даже когда проходила терапию. Я знаю, что я-то чистая. И во мне все нормально, просто очень много боли и страха, что это повторится снова. И еще, неумение защищаться, страх перегнуть палку, преувеличить опасность, обидеть кого-то невиновного и потерять связь, получить сверху до кучи... Какое-то все нереальное пока.

Эмоциональная блокада. Теперь об отце.

И еще о том, как я себя чувствовала в детстве.

Не так давно общалась с отцом после долгого перерыва. Впрочем, термин "общение" здесь непременим.

Разговаривали минут 20. Я себя никак не настраивала, просто следила за своими реакциями и следовала им.
Как мои дела, меня спросили. ответом "нормально" удовлетворились. дальше пошел рассказ о его работе, на все 20 минут. Подробно, во всех технических деталях и терминах. которые я ненавижу с детства, когда мне приходилось все это же выслушивать часами, причем тогда он еще хмурился и удивлялся, как же я этих терминов не знаю. А их и взрослые мужики не знают, просто это театр одного актера. и я должна была играть роль восхищенного и пораженного его способностями зрителя. Если же я не знала каких-то диких технических подробностей, то ему оставалось только удивляться моей тупости. Вот такой онанизм происходил..

И тут пошло то же. Долгий рассказ, и если я пытаюсь сказать слово, хоть какое-то свое мнение вставить, даже если я расстараюсь, чтоб это мнение было в его поддержку, меня оборвут с высокомерным видом: ты что говоришь? Да ты не разбираешься. Да откуда ты можешь знать. Ну ты мне будешь говорить. А ты вообще знаешь, что?...
Короче, я могу только "угукать" и "агакать".  в этот раз это вызвало у меня насмешливую злость. И если я что-то высказывала, что таким же высокомерным тоном, и здесь он обламывался и опускать меня уже не мог.

Ну и что, итог "разговора". я не дала себя опустить, 20 минут терпела технические подробности, о том, что происходит у меня - ни слова, даже ни малейшей заинтересованности. И если на этот раз я не дала себя сравнять с плинтусом, и мне все равно, что он мной не интересуется, то как же это было в детстве?

Меня не существует. Даже если я пытаюсь заикнуться о своих делах, разговор не поддерживается, или меня начнут поучать и найдут, где я была неправа.
Папа несчастный, ему некому высказать о себе, ему нужно признание, мне страшно его жалко, и жалко, что мать его забивает, поэтому я и за себя, и за нее его выслушаю и потерплю
Я потерплю, что он называет меня дурой за то, что я не знаю этих жутких терминов.

Мне горько. Мне страшно, что папа не сможет без меня выжить. Мир от этого рушится, потому что я боюсь, что моих сил на это не хватит. Мне не хочется осознавать, что я теряю свои силы и уступаю се свое место ему, я блокирую это осознание. Мне одиноко, я в вакууме. Я за стеклянной стеной, которую не пробить, даже если я буду морально умирать и задыхаться, он не захочет этого видеть, а если буду кричать о помощи, он сделает вид, что все в порядке и смоется. Меня просто нет.

Вообще это называется эмоциональная блокада. Помню один из снов-образов из детства: будто я лежу за колючей проволокой в концлагере и тихо умираю от истощения. А по ту сторону ходят сытые довольные немцы, ржут и проходят мимо. А я умираю, и ситуация совершенно безнадежна, и во всем мире ВСЕМ ВСЕ РАВНО.